Из всех вредных привычек, которые когда-либо меня порабощали, наивреднейшей была курение по ночам, обычно где-то между тремя и четырьмя часами ночи. Это еще с армии она осталась у меня, когда молодые в «стодневку» писали на сигарете количество дней до приказа и клали
Из всех вредных привычек, которые когда-либо меня порабощали, наивреднейшей была курение по ночам, обычно где-то между тремя и четырьмя часами ночи. Это еще с армии она осталась у меня, когда молодые в «стодневку» писали на сигарете количество дней до приказа и клали ее на тумбочку. Проснешься, бывало, среди ночи, пошаришь спросонья левой рукой по крышке – вот она, родимая, “Петр первый” 53-дневный! Конечно, дома жена никаких цифр мне не рисовала. Более того, она по жизни – яростный противник моего курения вообще. Поэтому о моих ночных вылазках на балкон не знала, а сигаретку я заблаговременно прятал в верхнем отделении тумбочки, между стенкой и книжкой про древний Египет.
И вот, в одну прекрасную лунную ночь, полупроснувшись, протягиваю я, как обычно, руку к месту хранения сигаретки, нащупываю ее указательным и большим пальцами, ставлю ногу на пол… Бля-а-а-а!!!! Нога ощутила что-то невыразимо гадкое, мокрое, липкое… наверное нет в мире такого мерзкого существа, которое я представил себе в эту секунду! Не смотря на то, что старик Морфей еще не выпустил меня из своих крепких объятий, рефлекс сработал исключительно быстро. Тело отпрянуло назад, и голова больно ударилась о стенку. Резкая боль в затылке заставила опять податься вперед и соскочить с кровати, но тут правая нога попадает в дырку пододеяльника, куда засовывается одеяло. В общем, в результате всех этих телодвижений я оказываюсь на полу лицом вниз, одна нога под кроватью, другая - на ней внутри пододеяльника. Сигарета валяется рядом. Под животом нащупываю большую мокрую тряпку. Ощущаю боковым зрением желтый свет торшера и, как будто издалека, хихиканье жены: «Ну что, покурил?»…
Я люблю свою жену. И она меня тоже. Ну, подумаешь, не разговаривали мы некоторое время. Зато не курю уже полгода, за что ей огромное спасибо. Но на этом история, конечно, не закончилась и завершилась спустя три месяца…
Из всех привычек, которые имеет моя жена, наиболее раздражительной для меня является ее страсть к времяпровождению в ванной. Это, конечно, не так вредно, как сигаретка среди ночи. Но, скажите мне, как можно получать удовольствие от ежедневного двухчасового купания? Это же явно патология какая-то! Или, может, я чего-то не понимаю…
И вот, в один прекрасный солнечный день возвращаюсь я с работы немного пораньше. Потому что свет у нас в офисе с обеда отключили, и наш дружный коллектив, прождав три часа и получив информацию, что электричества сегодня вообще не будет, разошелся. Кто куда, а я – домой! Как верный и любящий муж.
Открываю дверь своим ключом, захожу… И что я слышу? В ванной орет магнитолка наша: «Te amo te amo she says to me…». И голос моей жены что-то подпевает ей, немного не в лад. Ну ладно, думаю, беспокоить не буду, пойду пока съем что-нибудь. Снимаю туфли, захожу на кухню и вижу - на столе стоит блюдо с аппетитной жареной курицей, накрытое синей пластиковой крышкой, которая для микроволновки предназначена. Я сглотнул слюну, вызванную первой мыслью отрезать ножку, но тут вторая мысль совершенно неожиданно пронзила меня, и я стал продумывать наилучший вариант ее реализации.
Действовать надо было быстро и решительно. Достаю из шкафа в прихожей отвертку, забираюсь на стол, откручиваю три винта решетки вентиляционного отверстия – решетка повисла на одном винте, обнажив неприглядную дыру в кирпичной стене. Бросаю винты на стол. Далее: снимаю синюю крышку и кладу ее на пол в перевернутом виде, достаю из шкафа большую кастрюлю и перекладываю курицу туда. Прячу кастрюлю обратно в глубину нижнего отдела шкафа. Последний штрих: макая в жир кусочком шкурки, оставшимся в блюде, делаю широкую маслянистую дорожку по разделочному столу от блюда к стене, затем по самой стене и цепляю этот кусочек за угол решетки. Беглым взглядом оцениваю получившуюся картину, быстро обуваюсь и тихонько закрываю за собой дверь снаружи.
Полтора часа блуждания по парку казались вечностью… И вот поднимаюсь я на свой этаж, звоню в дверь. Дверь открывает жена, с каменным лицом, какими-то странными глазами и эффектом мокрых волос на голове. Молчит, ведет меня на кухню, показывает на стенку и отверстие. Я расплываюсь в улыбке и говорю ей: «Ну что, искупалась?»…
Курицу ели поздно ночью. Вместе…